В век хайпа боди-хорроров смотреть на то, как незаурядные пареньки, покусанные пауками или муравьями, оборачиваются бесстрашными супергероями, уже пошло и скучно – подавай, мол, отборный «насекомый» треш! К 40-летию эпохальной «Мухи» Дэвида Кроненберга вспоминаем мерзкие, но уж больно увлекательные истории о том, как люди обращались подобиями беспозвоночных членистоногих.

Осы и пчелы

«Женщина-оса» (1959)

Оказывается, «Муха» Кроненберга – далеко не первая кинобайка на энтомологическую тему. И даже не первая экранизация одноименного сай-фай-рассказа – ей стал хоррор Курта Нойманна, громко прожужжавший в 1958-м. Его подделки не заставили себя долго ждать – так, годом позже по экранам полетала и история закомплексованной бизнесвумен, заправляющей косметической компанией. И никак не остающейся в стороне, когда на повестке дня встает вопрос о тестировании нового омолаживающего крема, изготовленного на основе секрета железы самок шмеля. Все остальное – как говорится, история.

Малобюджетная, поэтому несуразно проиллюстрированная и, стало быть, не прошедшая проверку временем монохромная история об одержимости внешностью и свирепой осе-убийце, что зачищает ряды сотрудников собственной же бьюти-конторы. И пусть постановщик Роджер Корман не вошел в историю в роли пионера телесного ужаса (а всего-то взрастил Мартина Скорсезе, Джеймса Кэмерона и других), он мало-мальски компенсировал скупость эффектов интригующей детективной линией. Чего, впрочем, не хватило уже относительно «состоятельному» ремейку 1995 года.

«Черный рой» (2007)

В трешовые тона выкрашен и канадский научно-фантастический анекдот о злобных американских военных, которые вывели особый вид ос. Вид смертоносный, с острым, аки железный прут, жалом да с прелюбопытной особенностью – от укуса этих букашек человек превращается не в само насекомое, а в нечто среднее между зомби и осой, охраняющей свое потомство. В теории звучит, конечно, дико, а на практике оказывается еще и дико мемно, хоть и по-своему жутко, ведь чудесные создания по неизвестной причине атакуют целый по-своему жуткий провинциальный городок.

Фантазии канадца Дэвида Уиннинга, увы и ах, так и не увидели достойного финансирования, потому загримированы здешние полукровки до ужаса нелепо, что становится особенно заметно в сценах с «ужаленной» массовкой. Одна отрада – спрятался в «Рою», не поверите, король крика Роберт Инглунд, сыгравший одного из тех безумных американских ученых. Непонятно только, честно говоря, зачем, но пусть будет – хоть сколько-нибудь осязаемый хоррор-шорох в городке том навел.

Липкий таракан

«Кошмар на улице Вязов 4: Повелитель сна» (1988)

Контактировал с гадкими насекомыми Инглунд и в своей коронной франшизе о сновидениях и изобретательных умерщвлениях за авторством «мясника» с острой перчаткой. Быть может, среднестатический хоррор-энтузиаст, в отличие от заядлого фаната «Кошмара на улице Вязов», и не вспомнит эпизод, спрятавшийся в череде злоключений в жизнях подростков с той самой улицы. А у этого эпизода, между прочим, торчат противные усики и тоненькие лапки, что легко прилипают к полу.

Все дело в том, что Фредди Крюгер, будучи тем еще садистом, поиздевался над девушкой по имени Дебби, подружкой главных героев, следующим образом: та больше смерти боялась мелкую живность, потому в своем кошмаре и превратилась в таракашку, прилипнув к полу и фатально расплющившись по воле потрошителя Крюгера. Пусть смерть бедняги и выглядела несколько комично ввиду все тех же бюджетных ограничений, зато четко и ясно давала понять: страхи стоит бороть при жизни.

Пытливая муха

«Муха» (1986)

Ну наконец-то, вот и он – эталон тягучих боди-хорроров, наглядно, в отвратных картинках, представляющий как внешние, так и внутренние изменения личности, что нечаянно, в рамках неудачного эксперимента, скрещивает себя с крохотным невинным насекомым. С мухой, залетающей в камеру телепортации, которую сколотил не сомневающийся в собственном успехе ученый (Джефф Голдблюм), поплатившийся за свою уверенность обликом homo sapiens. Непреодолимая тяга к сладкому и телу любимой – только цветочки, что затуманили разум новоявленного гибрида мужчины и мухи.

Даже спустя 40 лет после превращения голдблюмовского безумца в скользкую тварь телесная трагедия Кроненберга вдохновляет жанровых энтузиастов аутентичностью чудовищного «мейкапа» и, как ни парадоксально, человечностью наблюдения за неприглядными метаморфозами неведомой зверушки. Научно-фантастический алмаз балансирует между неотвратимо черным жутиком и сентиментальной драмой о потере любимого, оставаясь чутким, насколько это возможно в неприглядности тех метаморфоз, исследованием утраты идентичности, гордыни и всего того, что отличает нас от мошек.

Неопознанные гады

«Превращение» (2002)

Иногда перерождение в букашку происходит и без причины. Тем не менее с отвратительными последствиями – например, с последующим отречением от переродившегося всех близких. Именно это и случается с Грегором Замзой, хрестоматийным героем Франца Кафки, филигранно воплощенным Евгением Мироновым. В экранизации Валерия Фокина он вдруг просыпается в виде «ужасного насекомого», у которого беспорядочно шевелятся разведенные в стороны лапки. И потому вся семья, некогда пребывавшая на попечении Замзы, разводит в сторону свои жадные и ленивые руки.

Камерная и несколько чопорная адаптация не предлагает «насладиться» хитиновым покровом, усиками и слизью. Фокин намеренно не показывает Миронова в новом скверном обличии, чтобы его личная драма осязалась еще острее: внутри таракашки, как ни крути, бьется человеческое сердце, что не может вынести отвержения. Не следуя кафкианскому тексту буквально, постановщик сохраняет противопоставление формы человека (или, по крайней мере, того, кто когда-то им был) и его содержания, то бишь моральных качеств, что остаются похоронены под мусором и пеленой равнодушия.

«Укус» (2015)

Не переживайте, если в «Превращении» вам не хватило уродств и мутаций – «Укус» с радостью раздаст великолепной мерзости налево и направо.