История «Кошек» началась вовсе не как работа над новым вестэндским или бродвейским хитом. В конце 1970-х Эндрю Ллойд Уэббер просто решил поэкспериментировать, положив на музыку стихи Томаса Стернза Элиота из сборника «Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом». Эти забавные стихотворения писатель сочинил для своих крестников, а сам композитор с детства был их большим поклонником. Изначально Уэббер воспринимал работу скорее как творческое упражнение: ему было интересно проверить, сможет ли он написать музыку на уже готовые тексты. Первые композиции прозвучали в узком кругу друзей, а затем были исполнены на фестивале в Сидмонтоне летом 1980 года в виде небольшого песенного цикла под названием Practical Cats.
Именно тогда в судьбу проекта вмешалась вдова писателя Валери Элиот. После концерта она передала композитору несколько неопубликованных стихотворений мужа, среди которых оказалось и «Гризабелла – гламурная кошка». Когда-то сам Элиот отказался включать его в сборник, посчитав слишком грустным для детской книги. Однако именно этот текст полностью изменил концепцию будущего спектакля. Если до этого музыкальный цикл представлял собой набор самостоятельных номеров, то появление трагической Гризабеллы подсказало авторам эмоциональный вектор истории. Позже Уэббер признавался, что именно в тот момент понял: перед ним материал не для концерта, а для полноценного мюзикла.
Продюсер Камерон Макинтош быстро разглядел потенциал проекта, однако понимал, что одних песен недостаточно. Чтобы превратить цикл стихотворений в полноценный спектакль, он пригласил художественного руководителя Королевской шекспировской труппы Тревора Нанна. На первый взгляд выбор казался неожиданным: режиссер с репутацией мастера классического театра никогда не ассоциировался с коммерческими музыкальными постановками. Сам Нанн поначалу видел будущих «Кошек» камерной постановкой для нескольких актеров. Но постепенно он сумел объединить разрозненные стихи Элиота в единую историю, придумав ежегодный бал при полной луне, во время которого участники выбирают того, кто отправится в кошачью версию рая. Таким образом Нанн также обыграл идею о девяти жизнях хвостатых. У персонажей появилась общая цель, а у спектакля – драматургический стержень.
Именно Нанн вместе с поэтом и телеведущим Ричардом Стилгоу написал вступительный номер Jellicle Songs for Jellicle Cats, а затем столкнулся с еще одной проблемой. Будущему спектаклю отчаянно не хватало сильной кульминации. Решением стала песня Memory, которая впоследствии превратилась в главный хит всего мюзикла. Любопытно, что ее текст появился буквально в последние дни перед премьерой. Нанн использовал строки из поэм Элиота, а Ллойд Уэббер написал музыку, которая впоследствии стала, возможно, самой узнаваемой мелодией в истории музыкального театра.
Не менее сложным оказался и кастинг. Режиссер согласился поставить спектакль только при условии, что роль Гризабеллы исполнит Джуди Денч. Ллойд Уэббер поддержал эту идею, однако за неделю до первых показов актриса разорвала ахиллово сухожилие и была вынуждена отказаться от участия. В экстренном порядке ее заменила Элейн Пейдж, которой и суждено было впервые исполнить Memory перед публикой. Еще одним удачным приобретением стал бывший премьер Королевского балета Уэйн Слип, приглашенный на роль мистера Мистофелиса. Остальных артистов искали по всей Великобритании, причем обязательным условием было умение одновременно петь, танцевать и играть.
Пока творческая группа пыталась собрать спектакль воедино, продюсеры сталкивались с куда более прозаичной проблемой – отсутствием денег. Инвесторы один за другим отказывались вкладываться в постановку о поющих кошках, не веря, что подобный сюжет способен заинтересовать массового зрителя. Чтобы запустить репетиции, Эндрю Ллойд Уэббер даже заложил собственный дом, а оставшуюся сумму Камерон Макинтош собирал буквально по частям, продавая небольшие доли будущего проекта более чем двум сотням частных инвесторов через газетные объявления. Позже эти вложения превратились в одну из самых прибыльных инвестиций в истории британского театра.
Не меньшую роль в успехе постановки сыграла хореография Джиллиан Линн. На момент начала работы над спектаклем в индустрии бытовало устойчивое мнение, что британские танцовщики заметно уступают бродвейским коллегам. Поэтому решение доверить столь масштабный проект британскому хореографу многие считали рискованным. Сама Линн позже признавалась, что это была одна из самых сложных работ в ее карьере: музыка в «Кошках» звучит практически постоянно, а большинство артистов остается на сцене почти весь спектакль. Вместе с помощниками она разработала уникальную пластику, объединив балет, джаз, модерн, чечетку и акробатику, а затем учила актеров двигаться как настоящие кошки. Благодаря этой работе персонажи воспринимались не людьми в костюмах животных, а существами со своими повадками и характером. Самой сложной частью постановки стал тринадцатиминутный танцевальный номер Jellicle Ball. Чтобы убедить Ллойда Уэббера оставить его в спектакле, Линн вместе с танцовщиками исполнила всю сцену прямо перед композитором.
В отличие от большинства мюзиклов, спектакль практически полностью состоит из песен и не содержит разговорных сцен. При этом Ллойд Уэббер сознательно писал каждую композицию в собственном жанре, подчеркивая характер конкретного героя. Бунтарь Рам-Там-Таггер появляется под рок, Гризабелла получает драматическую оперную арию, а Гус (старик Аспарагус) – номер в духе классического английского мюзик-холла. Несмотря на жанровое разнообразие, все композиции объединяются повторяющимися музыкальными темами и мотивами. Например, мелодия Memory несколько раз звучит задолго до финала, постепенно подготавливая кульминацию истории.
Фото: Владимир Яцина/ТАСС
Не меньше внимания авторы уделили оформлению спектакля.
