Полнометражный камбэк Николаса Виндинга Рефна с во всех смыслах ужасной фантазией «Ее личный ад» всколыхнул страсти по «чарующей неоновой» и прочим эстетикам, которые, честно говоря, жанру страшилок не то чтобы свойственны. Но те случаи, когда кровь стынет в жилах и от визуального экстаза, и от смутной тревоги, особенно ценны для хоррор-энтузиастов. Поэтому если вы из числа пугливых, смеем предположить, что вам придутся по вкусу не самые, по нашему мнению, жуткие, но эффектные фильмы ужасов, исполненные в 50 оттенках Pinterest-эстетик и модных дизайнов.

«Голод» (1983)

За нестареющую готику в хоррор-цеху ответственен хамелеон Дэвид Боуи, что принял femme fatale Катрин Денев в объятия вечности. Цветущие герои-любовники с их искрящимися жаждой глазами – на деле они возрастные вурдалаки, повязавшиеся друг с другом – слоняются по ночным клубам Манхэттена, раздавая стиль и смерть. Черные кожаные плащи, щегольские оправы темных очков и трагичная история компаньонов, между которыми встает ложь, ее необратимые последствия и обворожительная дива Сьюзан Сарандон, местный эксперт в области геронтологии (что есть наука о старении).

Мало того, что вампиршу Денев одевал лично кутюрье Ив Сен-Лоран, совместивший в образах глэм-рок 1980-х с помпезным шиком 1930-х – колготки в сетку с вуалями, дерзкий макияж с голливудской драматичностью. Так и сам фильм, больно кусающий «Сумерки» в визуальный бочок, ловко играет на колких контрастах и во всех смыслах откровенных страстях, что при участии настолько харизматичного актерского ансамбля можно хоть литрами откачивать. И Bauhaus близ открывающих титров запевают знаковую Bela Lugosi is Dead – роскошь, что Эдварду Каллену, если бы он спал, и не снилась.

«Истинная грусть» (1997)

В идеально синей палитре разворачивается психоделическая трагедия, собранная по осколкам творческих травм аниме-волшебника Сатоси Кона. Его чуткая героиня Мима – бывшая звезда пластмассового жанра k-pop – пытается переизобрести себя в качестве драматической актрисы. Вот только страх перемен толкает ее в пучину безумия, якобы приятно обволакивающую истощенное звездное тело. Пучину узорчатую, с калейдоскопом самоцветных галлюцинаций, двойников и голосов, не имеющих ровным счетом никакого отношения к сумеречной, но не такой уж и беспросветной реальности.

Раскрашивая паранойю «актрисы тысячелетия», Кон не жалеет ни коралла, ни бирюзы, ни клаустрофобных пастельных тонов. В последних цветах, обманчиво умиротворяющих, но стесняющих движения, среди прочего, исполнена и культовая сцена, где Мима топит свой истошный крик в ванной. Несколько лет спустя ее фактически покадрово повторил Даррен Аронофски в «Реквиеме по мечте». Тогда как сюжет, балансирующий между психохоррором и экзистенциальной драмой, взял на вооружение, станцевав с «Черным лебедем». Не только, выходит, прелестна «Грусть», но и влиятельна!

«Сонная лощина» (1999)

Не столько жутиком, сколько мистическим детективом с обаятельным флером готики XVII века балует поклонников «темных» эстетик дарк-фэнтези-маэстро Тим Бертон. Сдается, ни один приличный Хэллоуин не обходится без намеков на историю миловидного констебля (Джонни Депп в бертоновском прайме), что погружается в непознаваемое, расследуя череду убийств, в которых винят некого всадника без головы. Параллельно погружаясь и в вязкий, беспощадный туман, окутавший Сонную Лощину и разумы ее обитателей, также миловидных и одетых со средневековой, что называется, иголочки.

Изящной походкой оператора Эммануэля Любецки вырисовывается самая, вероятно, визуально целостная и завораживающая сказка Бертона, что не скупится на аутентичность романтическо-исторических костюмов и подернутых дымкой декораций. И, ко всему прочему, будто самостоятельно навешивает ту же волшебную дымку и на прикорнувшие под осень лесные заросли, по которым рыщет констебль на пару с провинциальной принцессой Кристиной Риччи. И не беда, что симпатяги убегают все дальше в лес от первоисточника Вашингтона Ирвинга. Главное, что в интригующий мрак и изящно.

«Тело Дженнифер» (2009)

Гламуром радикально иного рода, а именно американского, пубертатного и с ностальгической пометкой Y2K, сшит комедийный хоррор, над которым в свое время насмехались, лишь чтобы впоследствии переосмыслить его как эталон фемцентричного кино в невымышленном патриархальном ужасе. Уже в 2010-е тонкие аллюзии на мужскую психологию, вкупе с не самым очевидным тандемом секс-бомбы Меган Фокс и мышки (в этом, по крайней мере, образе) Аманды Сайфред пришлись по вкусу публике, едва ли ожидавшей такое от подросткового анекдота.

А анекдот стартует так же неочевидно: музыканты-оккультисты зверски убивают пышногрудую королеву школы. А та отряхнись да воскресни. Только не в том же обличии, а в ипостаси разъяренной демонессы, пускающей кровь из мужланов-однокашников. Пускает с небывалой грацией, сексуально напряженно и не по-детски томно. И все это, напоминаем, в стенах американской школы мечты, где даже местные Кати Пушкаревы обращаются такими же томными принцессами, сошедшими с досок Pinterest и феминистских мудбордов, манифестирующих равенство в вопросах кровопускания и не только.

«Хелтер-скелтер» (2012)

Не аниме, но экранизация японской манги-бестселлера, которая, кажется, может похвастаться самой широкой цветовой палитрой из всех представленных на «ужасном» рынке. Интерьеры всех цветов радуги с упором на барби-розовый, леопардовые платьица, лазурные бабочки и ванны с алыми, словно кровь жертв бьюти-стандартов, розами (привет «Красоте по-американски»!) – и это далеко не все стильные штучки, освещающие быт супермодели (Эрика Савадзири), что лепит себя на столе пластического хирурга. И вскоре буквально на собственной шкуре познает все неприглядные последствия.

Задолго до «Субстанции» – и даже раньше пророков из «Черного зеркала» – японцы (если быть точнее, японки, ведь команда ленты на добрую половину состояла из дам) пригрозили всем поклонницам мимолетных трендов настоящей ценой подписки на мнимый идеал красоты.